Часть шестая 3 страница

Толпа толкала его со всех сторон и чуть не сбила с ног. Перед его глазами снова была мать. Она лежала в гробу. «Интересно, — подумал он, — как они одели ее? Надели ли они на нее те красивые белые жемчуга, что ей подарил Андреа?» Перед его глазами проплывала похоронная процессия — волны людей, одетых в красное — красное как цвет смерти, — устремляющихся к черным гондолам, волны людей и морские волны, и он слышал тихие причитания оплакивающих, растворяющиеся в соленом ветре.

Лицо Кристины было полно любви и грусти.

Она стояла на цыпочках, обнимая его. Она была такой восхитительно настоящей, такой теплой, и ее губы, нежно целующие его Часть шестая 3 страница, словно просили: вернись ко мне.

* * *

Они поспешили через Виа Кондотти. Взбежали по лестнице наверх, в студию на площади Испании.

И, большими глотками осушив прямо из горла бутылку вина, задернули на кровати тяжелые занавеси и быстро, лихорадочно занялись любовью.

Потом они молча лежали и слушали отдаленный рокот толпы. Вдруг внизу кто-то отрывисто засмеялся. Смех словно поднялся по стенам и ушел в открытое небо.

— Что с тобой, скажи? — наконец попросила она. — О чем ты думаешь?

— О том, что я жив, — вздохнул Тонио. — Просто о том, что я жив и очень, очень счастлив.

— Пойдем. — Кристина резко встала. Потянула его, вытаскивая из Часть шестая 3 страница теплой постели, накинула ему на плечи рубашку. — У тебя еще час до театра. Если поторопимся, увидим скачку.

* * *

— Времени не очень-то много, — улыбнулся он, надеясь удержать ее дома.

— А ночью, — сказала она, целуя его снова и снова, — мы идем к графине, и уж на этот-то раз ты потанцуешь со мной. Мы ведь с тобой никогда не танцевали. На всех тех балах в Неаполе, что посещали... вместе.

Он не двигался, и тогда Кристина одела его, как ребенка, аккуратно застегнула своими пальчиками жемчужные пуговицы.

— А ты наденешь фиолетовое платье? — шепнул Тонио ей на ухо. — Если наденешь, я потанцую Часть шестая 3 страница с тобой.

Впервые за долгое время он сильно напился. Он знал, что опьянение — враг печали. Как там написала Катрина? «Карло бродит по площади как умалишенный и вино — его единственный спутник»?

Но зал был полон людей, вихрем кружились яркие краски, звучал неустанный ритм музыки. А Тонио танцевал.

Танцевал так, как не танцевал уже много-много лет, и все старые па вспомнились самым волшебным образом. Видя перед собой восторженное личико Кристины, он всякий раз наклонялся и украдкой целовал ее, и ему казалось, что он в Неаполе, в те времена, когда так мечтал о ней.

А еще он был сейчас в Венеции Часть шестая 3 страница, в доме Катрины. Или тем далеким летом на Бренте.

Вся его жизнь вдруг показалась ему гигантским кругом, где он танцевал, танцевал, танцевал, поворачиваясь и кланяясь в оживленном темпе менуэта, а все, кого он любил, были рядом с ним.

Гвидо был здесь, и его любовник Марчелло — красивый юный евнух из Палермо, и графиня, и Беттикино со своими обожателями.

Когда Тонио вошел, казалось, все головы повернулись к нему. Он словно услышал, как все зашептали: «Тонио, это Тонио!»

Музыка плыла в воздухе вокруг него, а когда очередной танец кончился, он схватил бокал белого вина и мгновенно его осушил.

Кристина, похоже, собиралась пригласить Часть шестая 3 страница его на кадриль, но он ласково поцеловал ей руку и сказал, что лучше полюбуется ею со стороны.



Он не мог определить, в какой точно момент понял, что будет беда, или когда в первый раз увидел, что к нему идет Гвидо.

Может быть, с того самого момента, как вошел в зал и почувствовал, что с Гвидо что-то не в порядке. Тонио тут же приобнял маэстро и попытался подбодрить его, чтобы тот улыбнулся, даже если решительно этого не хотел.

Но на лице Гвидо была написана тревога, а в его шепоте слышалось отчаяние.

— Пойди и сам скажи графине, почему мы не Часть шестая 3 страница едем во Флоренцию, — прошептал он.

— Не едем во Флоренцию?

Когда же они приняли это решение? И все вокруг тут же словно померкло, и уже невозможно было притворяться, что это Неаполь или Венеция. Это был Рим, и оперный сезон подходил к концу, и его мать умерла, и ее перевезли через море, чтобы положить в землю, а Карло слонялся по площади Сан-Марко, поджидая его.

Лицо у Гвидо было угрюмым и опухшим, и он быстро-быстро и еле слышно повторял:

— Да, скажи графине, скажи же ей, почему мы не едем во Флоренцию.

И кажется, в этот самый момент Тонио почувствовал Часть шестая 3 страница странное, неясное возбуждение.

— Мы не едем, не едем... — прошептал он, и тут Гвидо вытолкал его в тускло освещенный коридор и потащил мимо свежерасписанных стен и обтянутых бордовой парчой с золотыми лилиями панелей к каким-то открытым дверям.

При этом маэстро все говорил, говорил, и это все были угрозы, какие-то ужасные, ужасные обвинения.

— И что же мы будем делать после этого? — спрашивал сам себя Гвидо. — Ну, ладно, даже если мы не едем во Флоренцию, то осенью мы, конечно, сможем поехать в Милан. Нас зовут в Милан. Еще нас приглашают в Болонью.

И он знал, что если не остановится, то Часть шестая 3 страница скажет что-то ужасное, непоправимое. То, что может вырваться из тьмы, где до сих пор сидит затаившись.

В комнате оказалась графиня. Ее маленькое круглое лицо выглядело поблекшим. Одной рукой она держала юбки, а другой похлопывала по плечу Гвидо почти любовным жестом.

— ...Никогда и никуда не собираешься ехать, так? Ответь мне, ответь! Ты не имеешь права так поступать со мной! — Видно было, что сердце Гвидо разрывается.

«Не настаивай, не заставляй меня это сказать. Потому что, сказав это, я не смогу взять свои слова обратно». Тонио испытывал радостное возбуждение, почти душевный подъем. И в то же время ему казалось, что он стоит на краю Часть шестая 3 страница бездны. И если сделает хотя бы несколько шагов, уже не сможет удержаться.

— Ты знал, ты всегда знал.

Неужели Тонио произнес это?

— Ты ведь был там, мой друг, мой самый настоящий, самый дорогой друг, мой единственный брат на земле, ты был там, ты своими глазами видел! Это совсем не было похоже на то, что делают с маленькими мальчиками, когда их моют, холят и лелеют, а потом строем отправляют в консерваторию, как каплунов на рынок! Гвидо...

— Тогда обрати свой гнев на меня! — умолял его маэстро. — Потому что я тоже в этом участвовал! Я был орудием твоего брата, и ты это знаешь Часть шестая 3 страница...

Обняв Гвидо, графиня пыталась его успокоить. И словно издалека доносились сетования маэстро: «Я не могу жить без тебя, Тонио, я не могу жить без тебя...»

Но Тонио уже был холоден как лед. Все это стало далеким, печальным, необратимым. Он выдавил из себя:

— Ты в этом не участвовал. Ты был просто шахматной фигуркой, которую переставляли с клетки на клетку.

Гвидо кричал, что он сидел в кафе на площади Сан-Марко, что он был там, когда те люди пришли и сказали ему, что он должен отвезти Тонио в Неаполь.

— Не говори обо всем этом! — умоляла графиня.

— Это была моя Часть шестая 3 страница вина! Я мог остановить это! Если ты хочешь мстить — мсти мне! — кричал Гвидо.

Оттащив его назад, графиня отвела Тонио в сторону. Ее лицо казалось старым-престарым, и говорила она очень тихим голосом, ибо речь шла о страшной тайне, что это старый счет и надо послать наемных убийц и что ему нет нужды марать свои собственные руки, и неужели он не знает, что у него есть друзья, которые могли бы обо всем позаботиться? «Только слово скажи!» А Тонио, почти не слушая ее, смотрел за окно, где дышал сад, освещенный луной, а по ту сторону сада сиял огнями бальный зал Часть шестая 3 страница, где он сам был так недавно. И он подумал: «Там ли еще Кристина?» И представил себе, будто она танцует с Алессандро.

— Я жив, — прошептал он.

— Ах, лучезарное дитя, — сказала графиня.

Гвидо плакал навзрыд.

— Но ведь он всегда знал, что настанет время, когда ему придется остаться одному. Я бы не отпустил его, — признался Тонио графине, — если бы он не был к этому готов. Но его захотят увидеть в Милане и без меня. И вы это знаете...

Она покачала головой.

— Но, мое лучезарное дитя, ты ведь знаешь, что случится, если ты сейчас поедешь в Венецию! Как мне разубедить тебя...

Итак, это Часть шестая 3 страница было произнесено. Это было сделано. То существо, что долго ждало во мраке своего часа, вырвалось наконец на свободу, и обуздать его теперь было невозможно.

И снова радостное возбуждение овладело Тонио. «Поезжай в Венецию. Сделай это. Пусть это произойдет. И больше не надо будет ждать, ждать, задыхаясь от ненависти и горечи. И больше не надо будет смотреть на сверкающую, прекрасную жизнь вокруг, зная, что ей противостоит мрак, бездонная тоска...»

Но тут Гвидо рванулся к нему, и графине пришлось всем телом повиснуть на нем, пытаясь удержать. Теперь лицо маэстро выражало ничем не прикрытую ярость.

— Скажи, как ты можешь так поступать со мной! — кричал Часть шестая 3 страница он. — Скажи мне, скажи, как ты можешь так поступать со мной! Даже если я был просто пешкой в руках твоего брата, я увез тебя из того города, я увез тебя, когда ты был искалечен и сломлен...

Графиня тщетно пыталась увести его.

— ...Скажи, ты хотел бы, чтобы я оставил тебя там умирать? Да они убили бы тебя, если бы я тебя там оставил! И скажи мне, что ты не хотел бы ничего этого, не хотел бы ничего из того, что потом с тобой произошло!

— Нет! Остановись! — вскинула руки графиня.

И тогда радостное возбуждение, владевшее Тонио, переросло в гнев Часть шестая 3 страница. Он повернулся к Гвидо и услышал свой голос, резкий, четкий:

— Ты знаешь причину. Лучше, чем кто-либо другой, ты знаешь причину! Человек, который так поступил со мной, все еще жив и не понес за это наказания. И могу ли я называться мужчиной, скажи мне, могу ли я называться мужчиной, если не сделаю этого!

Внезапно он почувствовал слабость.

И шатаясь пошел в сад.

У дверей бального зала он непременно упал бы, не подхвати его под руку какой-то слуга.

— Домой, — сказал Тонио, увидев рядом заплаканную Кристину.

* * *

Было утро.

Кажется, всю ночь они воевали. Он и Гвидо. И эти комнаты, такие холодные теперь Часть шестая 3 страница, из спален превратились в какое-то жуткое поле битвы.

А где-то далеко от стен этого дома его ждала Кристина. Не ложилась, сидела одетая, может быть, у окна, опершись руками о подбородок, глядя вниз на площадь Испании.

Но Тонио не торопился отправиться к ней, чтобы утешить. Он был один. И видел свое отражение в тусклом зеркале, расположенном в противоположном конце комнаты. Отсутствие на лице всякого выражения делало его похожим на демона с ликом ангела. И весь мир стал другим.

Паоло плакал.

Мальчик слышал все. И пришел к нему, а он смог лишь оттолкнуть его своим молчанием.

И теперь, скорчившись где Часть шестая 3 страница-то в полутьме, Паоло безутешно рыдал. И звук его плача, поднимаясь и падая, разносился эхом, как разносился когда-то по тем коридорам огромного разрушенного дома, где Тонио крался вдоль стены, с босыми, покрытыми пылью ногами и залитым слезами лицом, и, войдя в комнату, увидел, как его мать свесилась за подоконник. Беспомощность и ужас встали комком в его горле, когда он стал тянуть ее за юбку, а потом раздались его крики, разносимые эхом, все громче и громче. А когда Марианна обернулась, он закрыл руками лицо, чтобы не видеть ее лица. А потом почувствовал, что падает. Его голова Часть шестая 3 страница ударялась о стены и мраморные ступеньки, и он не мог остановиться. И пронзительно закричал, а потом она спустилась к нему, в развевающейся юбке, подхватила его крики и превратила их в вопли, становившиеся все пронзительнее.

Он встал. Вышел на середину комнаты и снова взглянул в зеркало. «Ты любишь меня?» — прошептал он, не шевеля губами. И увидел, как глаза Кристины открылись, как у механической куклы, и ее ротик, сверкнув, произнес единственное слово: «Да-а-а-а-а».

Паоло очутился рядом с ним. И он оказался довольно тяжелым, когда неожиданно повис на нем. Тонио еле устоял на ногах. Плач Паоло раздавался словно издалека. Маленький Часть шестая 3 страница флорентиец так крепко вцепился в Тонио, что ему пришлось разжимать его руки своими длинными белыми пальцами. Держа Паоло за руки, он снова глянул в зеркало.

— Почему ты не предупредил меня, — сказал он своему отражению, бледнолицему великану в черном венецианском табарро, за которого, опустив голову и прижимаясь к плащу всеми руками и ногами, как будто его нельзя было оторвать, цеплялся ребенок. — Почему ты не предупредил меня, что время вышло? Оно уже почти истекло.

Он неуклюже прошел к постели, таща за собой Паоло. Упал на подушки. Мальчик приютился рядом с ним. И Тонио казалось, что даже сквозь сон он Часть шестая 3 страница слышит его плач.

Добравшись до театра, он все еще чувствовал усталость. Перед этим он сводил Паоло в маленькое кафе, где они вдвоем плотно пообедали. Теперь у него слегка шумело в голове, и мир вокруг сверкал, хотя яркие краски чуть полиняли под дождем, разгонявшим участников маскарада. Паоло не начинал есть, пока не увидел, что Тонио приступил к еде. Кажется, Тонио разрешил ему выпить слишком много вина.

Он думал, что сегодня не сможет петь. И в то же время понимал, что ничто не способно его от этого удержать.

И как только он услышал топот и рев зрительской толпы, как только увидел Часть шестая 3 страница Беттикино в гриме и костюме — гордом облачении из шелка и доспехов, — то на помощь ему вместе с силой воли пришло привычное возбуждение.

Он оделся более тщательно, чем обычно, и подсветил белой краской лицо так же тонко и умело, как это делал Беттикино. Когда он наконец предстал перед огнями рампы, то был опять самим собой, и голос, посопротивлявшись лишь в самом начале, затем набрал полную силу. Тонио чувствовал в зрителях карнавальное оживление: оно слышалось в их хрипловатых и полных любви криках «браво!». На одну секунду он позволил себе окинуть взглядом весь зал — все это великое множество смутных, устремленных к нему лиц — и Часть шестая 3 страница понял, что эта ночь создана для рискованных пассажей, всевозможных трюков, самых разных полетов фантазии.

После первого акта за сцену пришла Кристина. Впервые она видела его так близко в женском платье, и поэтому, прежде чем впустить ее в гримерную, он надел покрытую драгоценными камнями маску.

А она не удержалась от изумленного восклицания, глядя на него. Вернее, не на него, а на женщину в бархатном платье сливового цвета с белыми атласными розочками.

— Подойди ко мне, милый, — сказал он зловещим шепотом, просто чтобы испугать ее.

Сама она была в это время маленьким офицериком в эполетах, тесные бриджи соблазнительно обтягивали ее Часть шестая 3 страница стройные ножки. Похожая на робкого мальчугана, она чуть ли не со страхом приблизилась к нему и, подняв руку, коснулась его лица. Он улыбался ей, и ему прекрасно было видно в зеркале, что представляет собой их сладкая парочка. Он расправил юбки и уселся в кресло, а Кристину посадил к себе на колени. Резкие треугольные складки на материи между ее ног тут же вызвали у него острое желание их коснуться.

Но удовлетвориться пришлось нежным шелком ее белой шеи.

Она подняла кубок с вином и передала ему, а потом жадно поцеловала его. Тонио медленно развернул ее так, чтобы она могла видеть их отражение Часть шестая 3 страница в зеркале: высокая женщина в кошачьей маске с блестками, с белым напудренным лицом и ярко-красными губами, а у нее на коленях — прехорошенький мальчик.

Она повернулась к нему и потрогала мушки у него на лице. Он снял маску, и, увидев его подведенные глаза, Кристина еще раз невольно ахнула.

— Вы пугаете меня, синьор, — прошептал он тем же соблазнительным женским шепотом, и она, чувствуя легкую пульсацию в горле, сделала вид, будто хочет его изнасиловать.

Ее маленькая ручка залезла к нему под юбки, коснулась голых ног под ними, а потом, нащупав затвердевший член, так грубо схватила его, что он прошептал еле слышно:

— Осторожно Часть шестая 3 страница, мой милый, не погуби то, что там еще осталось!

Она затряслась от смеха. Потом прижалась к нему и вздохнула. Они постарались успокоиться. Никогда прежде не говорил он ей ничего подобного, никогда не касался хоть сколько-нибудь фривольным тоном темы того, кем он на самом деле является. Однако теперь мог шутить по этому поводу и смотреть на Кристину всепрощающим взглядом, точно на ребенка.

— Я люблю тебя, — прошептала она.

Он закрыл глаза. Зеркало исчезло, а с ним и покрывавшие их одежды. Или так ему только казалось? Тонио снова мечтательно подумал о том, как в детстве любил прятаться в темноте. Никто не Часть шестая 3 страница мог обидеть его, когда он становился невидимкой. Но когда он снова посмотрел на нее, то понял, что она видит не краску, не парик, не бархат или атлас, а только его самого, как будто они оба были невидимками в темноте.

— Что? — спросила она. — О чем ты думаешь, когда так смотришь?

Он покачал головой. Улыбнулся. Поцеловал ее. И снова посмотрел в зеркало на их сверкающее отражение. Даже упрятанные в маскарадные костюмы, они представляли собой прекрасную пару.

* * *

Той же ночью, только чуть позже, когда они добрались до мастерской Кристины, он узнал, что Гвидо уже поговорил с ней.

Художница была готова оставить Часть шестая 3 страница все, только чтобы оказаться во Флоренции на Пасху. Все заказанные портреты могли быть закончены до конца Великого поста, и, конечно, он мог подождать до этого времени. И тогда они поехали бы во Флоренцию вместе.

Легкими, быстрыми шагами ходила она по студии и объясняла, показывая на свои работы, что эта может быть завершена тогда-то, а эта уже почти готова. Для путешествия ей нужно совсем немного. Она уже купила новый кожаный чемодан для пастелей; ей так хотелось порисовать во флорентийских церквях. Она призналась, что никогда не бывала во Флоренции. А потом — в нужный момент — стянула с волос ленту и Часть шестая 3 страница распустила волосы.

Как всегда после спектакля, Тонио чувствовал себя стройным и почти невесомым; его собственный мужской костюм казался таким легким после всех этих греческих доспехов и женских юбок. А Кристина все еще выглядела мальчиком, только распущенные золотистые волосы придавали ей облик пажа или ангела со старинной картины.

Он смотрел на нее, не произнося ни слова и думая о том, что лучше бы Гвидо не говорил ей, и в то же время зная, что Гвидо как-то облегчил объяснение для него. Но эти последние ночи с ней... последние ночи... как он хочет их провести?

Правда, сейчас, глядя на нее, он Часть шестая 3 страница не хотел ничего. И в ней не чувствовалось ни грусти, ни страха.

Он позвал ее в спальню, и она тут же подбежала к нему. Он подхватил ее на руки и понес, шепнув: «Ганимед», и женственность ее форм не могли скрыть ни бриджи, ни плотный двубортный мундирчик.

И все было так же, как тогда в кафе с Паоло: несмотря на сонливость, Тонио чувствовал, как бьется в нем жизнь. И краски вокруг были такими яркими, буйными. Он мял пальцами тонкие простыни, ласкал нежную кожу под ее коленями. Ее плечи казались ему омытыми голубоватым светом. И, прижав возлюбленную к себе, он подумал: сколько еще он Часть шестая 3 страница сможет это выдерживать? Когда нахлынет невыносимая, щемящая боль?

* * *

Размягченная любовью, Кристина снова зажгла свечи. Налила им обоим вина и начала говорить.

— Я поеду с тобой хоть на край света, куда угодно, — сказала она. — Я буду писать портреты знатных дам Дрездена и Лондона. Я буду писать русских в Москве, я буду писать королей и королев. А Германия! Ты только подумай, Тонио, обо всех этих церквях, музеях и замках с башнями и башенками на высоких холмах! А ты когда-нибудь видел северные храмы? Там столько витражей! Только представь себе такую церковь, не мраморную, а каменную, с высокими, узкими сводами, возносящимися Часть шестая 3 страница к небесам, и множество блестящих разноцветных стеклышек, из которых складываются лики ангелов и святых! Ты только подумай об этом, Тонио! А Санкт-Петербург зимой! Новый город, построенный по образцу Венеции, укутанный одеялом из прекрасного белого снега...

В ее голосе не чувствовалось отчаяния, а глаза светились мечтой, и, не отвечая, он пожал ей руку, словно поощряя продолжать.

— Мы бы ездили повсюду, мы четверо, — говорила она. — Ты, Гвидо, Паоло и я. Мы бы купили самую большую дорожную карету и смогли бы даже взять с собой эту несносную синьору Бьянку. А может быть, Гвидо взял бы с собой и своего красавчика Марчелло. И Часть шестая 3 страница в каждом городе мы снимали бы себе какое-нибудь роскошное жилье, обедали бы вместе, спорили бы, ездили бы в театр! Днем я занималась бы живописью, а ночью ты бы пел. И если бы нам какое-нибудь место понравилось больше, чем другие, мы бы там остались и иногда, может быть, уезжали бы за город, чтобы побыть одним, вдали от всех и вся. Ведь мы бы еще больше любили и понимали друг друга. Ты только представь, Тонио!

— Мне нужно было убежать с бродячей оперой, — тихо пробормотал он.

Она наклонилась к нему, сосредоточенно сдвинув золотистые брови, но, поняв, что он не будет Часть шестая 3 страница повторять сказанное, просто поцеловала его в губы.

— Мы бы купили виллу, которую я показала тебе месяц назад, и она стала бы нашим настоящим домом. Устав от иностранных языков, мы бы возвращались домой, и Италия встречала бы нас своим ярким сиянием! О, ты даже не можешь себе представить, как здорово это было бы! Гвидо мог бы по вечерам писать сонаты, а Паоло вырос бы в прекрасного певца. И у него тоже был бы дебют в Риме.

И мы все принадлежали бы друг другу. И что бы ни случилось, мы были бы вместе, были бы одна большая семья, один великий Часть шестая 3 страница клан. Я тысячу раз мечтала об этом, — призналась она. — И если после всех моих девичьих грез жизнь могла подарить мне тебя, то и это тоже может стать явью.

Кристина помолчала, внимательно глядя на него.

— Что ты сказал Паоло, когда забирал его из Неаполя? Паоло сам рассказал мне об этом. Ты заявил, что все, что угодно, может случиться, когда меньше всего этого ожидаешь. А сейчас его жизнь превратилась в волшебную сказку с дворцами, богачами и бесконечными песнями. Тонио, все, что угодно, может случиться — это твои слова.

— Какая наивность, — ответил он.

И, наклонившись, поцеловал Кристину, погладил ее лицо, восхищаясь удивительно мягким и Часть шестая 3 страница почти незаметным пушком, покрывавшим ее щеки. Потом коснулся ее губ кончиком пальца. Она никогда не была более красивой, чем сейчас.

— Нет, не наивность, — запротестовала она. — Тонио, это проницательность.

— Послушай меня, красавица, — сказал Тонио более резко, чем ему самому хотелось бы. — Ты любишь меня очень сильно. Так же сильно, как я люблю тебя. Но ты никогда не знала по-настоящему мужской любви. Ты не знаешь мужской силы, мужской потребности, мужского огня. Ты говоришь о северных храмах, о камне и витражах, о разных типах красоты. Так вот, с мужчинами то же самое. Есть разные типы любви. И мужская любовь — другая. Придет Часть шестая 3 страница время, и ты узнаешь, что огромный мир полон секретов, заключающихся в самых обыкновенных вещах, которые другие воспринимают как само собой разумеющееся. Речь идет об обыкновенной силе любого мужчины. И разве ты не видишь, когда все уже сказано и сделано, что это именно то, что было отнято у нас обоих, это то, что было отнято у меня?

Как ты думаешь, что значит для меня постоянная мысль о том, что я никогда не смогу дать тебе то, что мог бы дать любой мужик, любой работяга: искру жизни внутри тебя, ребенка, в котором соединились бы мы двое? Ты вольна Часть шестая 3 страница сейчас сколько угодно говорить, что любишь меня, но как ты можешь быть уверена в том, что не настанет день, когда тебе откроется моя истинная сущность!

Он увидел, что напугал девушку. Он крепко держал ее за плечи, такие хрупкие, точеные, и губы ее дрожали, а глаза блестели, полные слез.

— Ты сам не знаешь, кто ты такой, — выкрикнула Кристина, — иначе не сказал бы этого мне!

— Я больше не говорю о респектабельности, — возразил он. — Теперь я могу поверить тебе, когда ты убеждаешь меня, что не думаешь о замужестве, что тебе нет дела до молвы и до порицания за любовь к певцу-кастрату. Ты Часть шестая 3 страница убедила меня в том, что достаточно сильна для того, чтобы повернуться спиной к пересудам. Но ты не знаешь, каково это — держать в объятиях мужчину! И ты думаешь, я смогу пережить тот момент, когда увижу в твоих глазах, что я тебе надоел и ты готова найти себе другого...

— Так это плохо, что я люблю в тебе мягкость, нетипичную для мужчин? — сердито спросила она. — Так значит, это странно, что я предпочитаю твой огонь любому другому огню, который мог бы уничтожить меня? Неужели ты не видишь, какой она могла бы быть, наша жизнь вдвоем! Почему я должна хотеть того, что может мне дать Часть шестая 3 страница любой, в то время как у меня есть ты! Разве после тебя хоть что-нибудь может иметь для меня значение? Что может иметь хоть какую-то ценность? Ты — Тонио Трески, ты обладаешь талантом и величием, за которые другие бьются всю жизнь и совершенно без толку. О, как я злюсь сейчас на тебя! Мне даже захотелось тебя обидеть! И все потому, что ты не веришь мне! И не веришь в то, что мы могли бы жить вдвоем, и в то, как прекрасно это было бы! Ты делаешь выбор за нас обоих, и я никогда тебе этого не прошу! Понимаешь Часть шестая 3 страница? Ты подарил мне себя на такое короткое время! Я никогда тебе этого не прощу!

Кристина сидела, склонившись вперед. Ее голые груди были прикрыты вуалью золотистых волос. Закрывая лицо руками, она сотрясалась в коротких, сдавленных рыданиях.

Тонио хотел коснуться ее, утешить. Но он тоже был зол и тоже несчастен.

— Ты немилосердна, — внезапно сказал он. А когда девушка подняла заплаканное, опухшее от слез лицо, объяснил: — Ты немилосердна к мальчику, которым я был, и к мужчине, которым я мог бы стать. Ты немилосердна, потому что не видишь, что каждый раз, сжимая тебя в объятиях, я знаю, что могло бы быть между нами, если Часть шестая 3 страница бы...

Она закрыла ладонями его рот. Тонио изумленно посмотрел на нее, а потом отвел ее руку.

— Нет! — покачала головой Кристина. — Тогда бы мы вообще никогда не встретились. И я клянусь тебе всем, что для меня священно, что твои враги — это мои враги, и те, кто ранит тебя, ранят меня. Но ведь ты говоришь не о мести, а о смерти. Ради этого ты собираешься покончить с собственной жизнью. Гвидо знает это. И я знаю. А все почему? Потому что этот человек должен знать, ведь так? Он должен знать, что это ты пришел убить его после всего того, что Часть шестая 3 страница он с тобой сделал. Он должен знать, что это ты!

— Да, ты права, — мягко ответил он. — Это правда. Ты сформулировала это лучше и проще, чем мог бы сделать я.

* * *

Много времени спустя, когда Тонио решил, что, выплакав все слезы, Кристина заснула, переплетясь с ним горячими и влажными руками и ногами, он тихо выскользнул из ее объятий, осторожно поправил подушку у нее под головой, пошел в мастерскую и, сев у окна, устремил глаза на мелкую звездную россыпь.

Стремительный ветер уже разогнал дождевые облака, но город все еще блестел, омытый дождем, и казался таким прекрасным при лунном свете. Сотни огоньков мерцали на Часть шестая 3 страница балконах и в окнах, в щелях разбитых ставен на всех этих узких улочках внизу, под сверкающими крышами.

Он подумал: поймет ли она его хоть когда-нибудь? Если он отступит сейчас, это будет означать, что он отступил навсегда. А как он сможет жить с этим ощущением собственной слабости, с признанием этого жуткого поражения, с осознанием того, что он позволил Карло так искалечить и разрушить его жизнь, а после этого оставил его жить как ни в чем не бывало?

Перед его глазами всплыл дом в Венеции. Призрак жены, которой он никогда не знал, и кучка детей-призраков. Он увидел огни над каналом Часть шестая 3 страница и сверкающее палаццо, медленно исчезающее под водой. «Почему это сделали со мной!» Ему хотелось кричать, и вдруг он почувствовал, что Кристина стоит рядом, сбоку от него.

Она прислонилась к его плечу своей маленькой головкой, и Тонио, заглянув девушке в глаза, вдруг испугался, что пропустил какой-то важнейший момент своей жизни. Наверняка он совершил когда-то ужасное зло, ведь иначе этого просто не могло случиться! Такое не могло случиться с Тонио Трески, рожденным для стольких великих дел!

Бредовые мысли.

Ужас этого мира как раз и заключался в том, что тысячи злодеяний совершались теми, кто никогда не был ни обвинен, ни Часть шестая 3 страница наказан, и рядом с величайшими обещаниями никогда не было ничего, кроме несчастья и нужды. Детей искалечили для того, чтобы сделать из них хор серафимов, и их пение стало плачем, обращенным к небесам, — к небесам, которые их не слышат.

А с ним самим все это произошло по чистой случайности — чудесной случайности — только потому, что в одну далекую зиму он пел по ночам на узких улочках Венеции, обнажая свое сердце под такими же, как эти, звездами.

«И все же, если предположить, что все так, как сказала она...» Он стоял в темноте и смотрел на нее, на изгиб ее головы, на Часть шестая 3 страница голые плечи под свободно накинутым покрывалом, а когда Кристина подняла на него глаза, он увидел белизну ее лба и темные очертания лица.

«Если предположить, что это действительно возможно... Что где-то на краю земли, на блистающей окраине своего собственного мира, они могли бы жить вместе и любить друг друга, а все остальное — то, что дано другим, — пропади оно пропадом!»

— Я люблю тебя, — сказал он и подумал: «И ты почти заставила меня в это поверить».

Голос его дрогнул. Ну как он может бросить ее? Как он может бросить Гвидо? Как он может бросить самого себя?

— И когда ты уезжаешь? — спросила Кристина. — Если Часть шестая 3 страница уж ты решил так поступить и ничто на свете не может тебя остановить...

Тонио покачал головой. Только бы она ничего больше не говорила! Она еще не приняла это, нет, еще не приняла, и, по крайней мере, в этот миг ему было невыносимо слышать, что она притворяется. Последнее представление оперы должно было состояться на следующий день. И хотя бы это время у них еще оставалось.


documentaxmvdtx.html
documentaxmvlef.html
documentaxmvson.html
documentaxmvzyv.html
documentaxmwhjd.html
Документ Часть шестая 3 страница